Война редко оставляет место справедливости — она обнажает страхи, и заставляет правительства действовать на грани закона. Именно так возникли практики, неприемлемые в мирное время: людей объявляли «вражескими иностранцами» не за поступки, а по происхождению, лишая свободы без суда.
Во время Первой мировой войны Канада также прибегала к интернированию. В Монреале не было крупных концентрационных лагерей, однако функционировал пункт приема и регистрации — место, где задержанных готовили к дальнейшей эвакуации. Что это означало для тысяч людей и как работала эта система — узнайте на montrealyes.com.
Как Канада вступила в Первую мировую войну
Первую мировую войну часто сводят к одному выстрелу — убийству Франца Фердинанда в Сараево 28 июня 1914 года. Но правда была гораздо очевиднее и суровее: Европа давно была готова взорваться. Союзы, обиды, гонка вооружений — все это лишь ждало повода. И он нашёлся.
Далее события развивались почти без перерыва. Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Российская империя встала на её сторону. Германия — на сторону Австро-Венгрии. Франция втянулась вслед за ними. Когда немецкие войска вторглись в нейтральную Бельгию, Великобритания уже не могла оставаться в стороне. 4 августа 1914 года Георг V объявил войну Германии — и вместе с этим в войну автоматически вступила и Канада.
Здесь важен один момент: Канада тогда не принимала таких решений самостоятельно. Она была частью Британской империи, и внешняя политика определялась в Лондоне. Но последствия — мобилизация, страх, подозрения — были сугубо канадскими. Правительство возглавлял Роберт Борден, и уже в первые недели стало ясно: страна переходит в режим военного времени не только на фронте, но и внутри государства.
22 августа 1914 года был принят Закон о военных мерах. Формально — для обеспечения безопасности. По сути — документ, дававший правительству практически неограниченные полномочия: контролировать информацию, передвижение, экономику и, что самое важное, задерживать людей без суда. В мирное время это выглядело как откровенное нарушение прав. В военное — стало нормой.
Именно тогда появилась и формулировка, которая сегодня звучит зловеще прямо — «враждебные иностранцы». Людей стали оценивать не по поступкам, а по происхождению. И это решение быстро перестало быть теоретическим: оно вылилось в реальные аресты, ограничения и систему интернирования, которая распространилась по всей стране.
Как функционировала система интернирования в Монреале
На бумаге Закон о чрезвычайных мерах выглядел как набор полномочий. В Монреале он быстро воплотился в жизнь — четко, бесстрастно и довольно эффективно. Исполнением занимались федеральные структуры: полиция, иммиграционные службы, военные патрули. Город, как крупный порт и транспортный узел, стал удобным местом для контроля — здесь легко было находить, проверять и задерживать людей.
Под определение «вражеских иностранцев» в первую очередь попадали выходцы из государств, воевавших против Британской империи — прежде всего из Австро-Венгрии и Германии. И это важный нюанс: речь шла не только о гражданах этих стран, но и о тех, кто родился на их территориях. Среди них было много украинцев, которые формально считались подданными Австро-Венгрии, хотя не имели никакого отношения к политике или войне. Для системы это не имело значения.
Ключевым местом в Монреале стал так называемый Immigration Hall — здание на улице Saint-Antoine, которое в мирное время принимало вновь прибывших. С началом войны его перепрофилировали, превратив в пункт приема и регистрации интернированных. Именно сюда доставляли задержанных — иногда после проверок, иногда просто по подозрению или после доноса.
Далее всё происходило по отработанной процедуре. Людей регистрировали, проверяли документы, допрашивали, заносили в списки. Некоторых из них могли отпустить под надзор — с обязательством регулярно отмечаться. Других оставляли под стражей в ожидании решения. А значительную часть готовили к этапированию — отправке в отдаленные лагеря, где интернирование становилось уже длительным.
Условия в этом пункте не были лагерными в классическом смысле, но и далеки от нормальных. Переполненные помещения, неопределенность, отсутствие четких сроков — люди часто не знали, что с ними будет дальше. Хуже всего было даже не само содержание, а полное отсутствие контроля над собственной судьбой.
Так Монреаль стал не местом содержания, а началом маршрута. Именно здесь система делала первый шаг: превращала обычных жителей в «интернированных» — категорию, обратно из которой уже почти не было быстрого выхода.
Украинцы — жертвы империи
Особенно показательна в этой истории судьба украинцев. В начале XX века в Канаду массово прибывали выходцы с территорий Австро-Венгерской империи — их приглашали в качестве рабочей силы, обещая землю и возможности. Но с началом войны те же самые люди внезапно оказались по другую сторону системы — уже не как колонисты, а как «враждебные иностранцы».
Цифры здесь говорят сами за себя. Из более чем 8,5 тысячи интернированных в Канаде значительную часть составляли украинцы. Еще около 80 тысяч заставили регулярно регистрироваться в полиции, фактически поставив под постоянный надзор. И важно — большинство из них были гражданскими лицами, людьми, не имевшими никакого отношения к войне.
Монреаль в этой системе играл роль первого фильтра. Именно через такие пункты приема проходили задержанные: их регистрировали, проверяли, а затем — распределяли по сети лагерей, разбросанных по всей стране. В частности, в Онтарио — Петавава и Капускасинг, в Квебеке — Спирит-Лейк, а также на западе Канады. Там интернированных привлекали к работам в национальных парках и отдаленных районах.
Например, известно, что в Альберте интернированные украинцы участвовали в строительстве инфраструктуры на территории национального парка Банф.
В лагерях интернированных активно использовали в качестве рабочей силы. Чаще всего это был тяжелый физический труд: лесозаготовки, строительство дорог и инфраструктуры в отдаленных регионах, в частности в Онтарио и Альберте. Часть работ выполняли прямо в лагерях — от хозяйственных обязанностей до строительства бараков. Фактически система интернирования частично превращалась в сеть принудительного труда, призванную обеспечивать собственное существование.
Всего таких лагерей было двадцать четыре. Там интернирование становилось уже не временной мерой, а частью повседневной реальности — с принудительным трудом, ограничениями и полной зависимостью от решений государства.
Конец войны, но не конец интернированию
1918 год положил конец Первой мировой войне. Вместе с подписанием перемирия постепенно начала сворачиваться и система интернирования. Закон о военных мерах формально ещё оставался в силе, но его применение в отношении интернированных начали прекращать. Лагеря закрывали, людей освобождали или переводили под менее строгий надзор.
Однако для многих эта «свобода» была условной. Часть интернированных отпускали только после обязательной регистрации, некоторые оставались под контролем полиции ещё некоторое время. Имущество многих было утрачено или так и не возвращено полностью, а сам опыт интернирования стал травмой, о которой долго не говорили публично.
Что касается Монреаля, то административный пункт приема и регистрации интернированных на улице Saint-Antoine перестал выполнять эту функцию после окончания войны и вернулся к гражданскому использованию. Сейчас это уже обычное городское здание. Но исторически это место остается важной точкой памяти о том, как война способна изменить привычную реальность.
Источники:
- https://www.biographi.ca/en/topics/topic-match-list.php?id=1442&utm_source
- https://www.internmentcanada.ca/map-of-internment-locations/list-of-internment-camps/beauport-quebec/
- https://www.revue-quartmonde.org/6028
- https://www.museedelaguerre.ca/expositions/etrangers-ennemis-linternement-au-canada-1914-1920
- https://tc2.ca/fr/products/les-raisons-de-linternement-des-ukrainiens-pendant-la-premiere-guerre-mondiale